Как стать бесчувственным и наоборот?

— Денис, а ты вообще чувствительный человек?

— Смотря что ты называешь «чувствительностью».

— Ну, если человеку плохо — ты это чувствуешь?

— Да. Но точнее будет сказать — могу чувствовать.

— В смысле? Какая разница?

— Есть люди, которые чувствуют боль другого и не могут от этого «отключиться». А я — могу.

— Как это?

— Просто я могу переключаться между режимами «чувствую» и «не чувствую».

— Например?

— Я могу, например, быть рядом с человеком, которому плохо, и при этом чувствовать его состояние, его боль. А могу в следующий момент принять решение «отключиться» — и перестану его чувственно сопровождать.

— А это возможно?

— Более чем. Просто нужно потренировать свое восприятие.

— Но значит ли это, что ты можешь стать бездушным?

— А что ты называешь «бездушностью»?

— Ну, когда тебе всё равно, что происходит с человеком.

— А что такое «всё равно»?

— Денис, а разве это не понятно без пояснений?

— Ни фига не понятно. У людей на слово «бездушность» и «всё равно» столько абстракций налеплено, что нужно разбираться. Вот ты сам что понимаешь под «бездушностью»?

— Окей, попробую пояснить… Бездушность… это когда, например, ты как маньяк, который делает человеку плохо и при этом ему на боль человека плевать.

— Ты, кстати, заметил, что ты для описания «бездушности» используешь слова с негативным ассоциативным окрасом?

— В смысле?

— Ну, ты для описания «бездушности» берешь слова, которые большинством людей воспринимаются изначально негативно. И при этом, слыша эти слова, многие люди только эту негативную эмоциональную плёнку и воспринимают, а о смысле и понятийной наполненности этих слов даже не задумываются.

— И что?

— А то, что вместо ясности в этом случае накручивается еще больше туманности и глюков. Вот и получается, что к одному и тому же нейтральному явлению люди, используя разные слова с разным эмоционально-ассоциативным оттенком, относятся по-разному.

— Денис, а пример можешь привести?

— Например, если ты скажешь «исполненный мудрым спокойствием», то слушатели одобрительно закивают «Да, это классно, тоже так хочу!», а если скажешь «равнодушный как маньяк», то слушатели скажут «фу». Хотя, быть может, ты будешь этими словами описывать одну и ту же наблюдаемую реальность: спокойно реагирующего человека.

— Ага, понял. А ты это к чему?

— Я это к тому, что при обсуждении темы про спокойствие и спокойную реакцию тебя может «шатать» по эмоциональным оценкам, и из-за этих оценок ты можешь либо с интересом относиться к тренировке спокойствия, либо с пренебрежением и отвращением. Хочешь проверить? — Вот давай с самого начала. Ты меня спросил про чувствительность. И когда я тебе сказал, что могу переключиться в режим «нечувствительности», тебя сразу «повело» на эмоциональные краски «равнодушия». Заметил?

— Да.

— И что ты почувствовал-представил, когда начал уводить разговор в эту сторону?

— Ну… я представил, как ты такой — щелк! — и можешь становиться равнодушным маньяком. И это, как бы это сказать, не очень.

— Ага. Тогда — попробуй вместе со мной смотреть на «чувствительность» и «нечувствительность» не как на эмоционально-окрашенные ярлыки, а как на нейтральную наблюдаемую реальность: типа, вот у тебя зуб болел — и тут тебе сделали укол обезболивающего, после чего зуб болеть перестал. Представляешь?

— Конечно, знакомо. Ты хочешь сказать, что с чувствительностью к чужой боли можно поступить так же, сделав «укол»? И что это за укол?

— Уколы предлагать не буду, но работающий механизм действительно есть. Он называется «вчувствование». И вчувствование можно включать и выключать. Так же, как ты можешь кулак сжать и расслабить.

— Вчувствование — это когда ты как бы пытаешься поставить себя на место другого человека? Типа того?

— Да.

— И как этот механизм вообще работает?

— С помощью нашей способности фантазировать и создавать у себя в воображении «слепок реальности другого человека». Например, мы смотрим на кого-то, кто порезал палец. И если мы когда-то в прошлом так же ранили палец и помним, что там были за ощущения, то мы как бы «надеваем» на себя ситуацию человека и, вспоминая свою боль и свои ощущения, как бы «чувствуем» другого человека.

— Денис, ты хочешь сказать, что вместо ощущения другого человека мы ощущаем самих себя? То есть мы фантазируем, вспоминаем уже испытанные ощущения и, вспоминая, думаем, что примерно так же чувствует себя другой человек?

— Да, именно.

— Но я помню, что ты рассказывал, что тебе удается весьма точно вчувствоваться в другого человека, да так точно, что ты начинаешь предсказывать его поведение. Да?

— Да.

— Но если ты ощущаешь не его, а свои ощущения, то как же получается так, что ты, «глюча сам с собой», угадываешь его состояния и на этой основе предсказываешь его поведение?

— Это результат опыта. Я просто очень многие телесные состояния на себя «попримерял», и поэтому я помню свои ощущения в совершенно разных «телесных одеждах». Только и всего. Но само по себе «вчувствование» — это отдельный большой разговор, лучше как-нибудь потом.

— Да, хорошо. Но тогда вопрос: если ты быстро «впрыгиваешь» в другого человека и чувствуешь его, как же ты тогда включаешь «нечувствительность»?

— Просто меняю режим своего восприятия.

— Это как? Что на что ты меняешь?

— Я просто наблюдаю за человеком как за «внешним объектом», не представляя себя в его шкуре. И чем больше мое внимание занято внешними объектами и любыми событиями во внешнем мире, чем чётче я представляю и осознаю границы между моим внутренним миром и миром внешним, тем меньше «вчувствования».

— Ага. И когда это может быть полезно?

— Например, когда экстренная ситуация и когда человеку нужна срочная помощь. Когда все происходящее настолько ужасно и кроваво, что если в это вчувствоваться, то понадобится помощь еще и мне. А тут людям надо помогать. Поэтому диссоциация со всем происходящим и спокойная, деловитая помощь без лишних ощущений тут оказывается как нельзя кстати.

— Ясно. А некровавые примеры есть, когда может потребоваться «нечувствительность»?

— Есть. Когда нужно, например, отключиться от манипулирующего человека, который пытается давить на жалость или вызывать сочувствие через «вот мне тут плохо, а вы, гады такие, мне не помогаете». Или когда нужно просто подумать о чем-то наедине с собой, а ты окружен эмоционирующими людьми, или когда нужно поучаствовать в событиях, в которых множество других людей, а тебе нужно собраться с мыслями и сосредоточиться на главном. Вообще, механизм переключения чувствительности очень полезен для соблюдения собственных границ, для регулирования их в любых ситуациях. А то ведь у некоторых людей получаются крайности: то они всё и всех подряд чувствуют, то отмораживаются напрочь, лишая себя чувствительности.

— А ты не залипаешь в крайностях?

— Раньше залипал. А сейчас научился быстро переключаться.

— А в каком состоянии ты чаще: в чувствительности или, как бы это выразится, в бесчувствии?

— Сейчас я чаще всего в чувствительности. Во-первых, это помогает мне выстраивать отношения с моей любимой женой. А поскольку у нас с ней очень теплые отношения, то чувствительность кстати, от этого масса приятного. Во-вторых, я постоянно использую чувствительность в работе, потому что это экономит массу времени: посмотрел на человека, вчувствовался и всё понял. Ну, или почти всё. И, кстати, именно потому, что я чаще в режиме «чувствительности», я не смотрю, например, видео, на которых человек падает, бьется или что-то еще такое болезненное происходит.

— Например, бои ММА?

— Да, такое я не смотрю. Я могу, конечно, переключиться в режим нечувствительности и смотреть спокойно, не вовлекаясь на то, как кто-то кому-то больно ломает кости или отправляет в нокаут, но возникает вопрос — а нафига? И просто не смотрю.

— Но если нужно, ты быстро входишь в «нечувствительность»?

— Достаточно быстро. За несколько секунд.

— Ясно. Спасибо. Ну, видимо, стоит потренироваться.

— Да, поддерживаю. Спокойное присутствие тебе в помощь :)