Психологический антивирус: освобождение от чувства вины и стыда.

Автор – Денис Швецов

Приветствие.

Друзья, здравствуйте!

В наше время все люди знают, что на компьютер обязательно нужно поставить антивирус, если хочешь, чтобы компьютер работал без сбоев. А вот на собственную личность люди такого антивируса не ставят. Во-первых, потому что не знают, где его взять. А во-вторых, потому что это как-то не привычно. Люди надеются на авось, люди воспринимают как должное свои страдания и необъяснимые перепады настроения, объясняя это «сложным душевным устройством» и кивая на фразу «ничто человеческое мне не чуждо».

Так вот, всем любителям неприкосновенности души и ее порывов сообщаю: к тем неприятным автоматическим эмоциям, которые у нас возникают, душа имеет такое же отношение, как к насморку и простуде. И негативные автоматические эмоции (вина, обида, гнев, раздражение, злость, депрессия и т.д.), и простуда – это просто результат невнимательного отношения к своему здоровью: психическому и телесному. Так что давайте не будем пенять на «загадочные душевные силы». Просто возьмите методику «Психологического антивируса», освойте ее, научитесь пользоваться – и вы забудете, что такое душевная непогода. Не верите? – Ну, остается только проверить на практике. Раньше люди и от многих заболеваний не знали как лечиться, а сейчас – ничего: пользуются лекарствами и удивляются, как без этого раньше можно было жить. Я думаю, что после освоения «Психологического антивируса» вы ощутите то же самое: и как мы раньше этим не пользовались?!

Психологические вирусы, от которых вы научитесь себя избавлять, настолько стали привычными, что даже не воспринимаются как вирусы: все их чувствуют (зачастую несколько раз на дню), все о них читали и смотрели фильмы (и в фильмах эти эмоции-вирусы показываются как нечто само собой разумеющееся в человеческой жизни). И я уверен, что вам лично все эти психологические вирусы знакомы не понаслышке: злость, обида, гнев, раздражение, чувство вины, депрессия. И одним из самых коварных среди них является чувство вины. Именно поэтому большую часть времени мы будем говорить про чувство вины, хотя уже к середине нашего повествования вы убедитесь в том, что «вирусное» понимание чувства вины отличается от народной интерпретации этого состояния: чувство вины гораздо глубже, сильнее, всеохватнее, чем многие привыкли думать.

Настала пора разобраться с чувством вины! А то вокруг этого явления столько мистики и тайн, что хочется сорвать эти покровы. Да будет свет!

Мы с вами разберемся со способом решения многих самых запутанных душевных ситуаций. И вы в итоге, даже если не имеете психологического образования, почувствуете себя асом в решении мудреных психологических задачек, которые обычно под силу только профессионалам высокого класса. Но все это – при одном обязательном условии: вы не ограничитесь только лишь чтением текста. Дело в том, что текст методики "про работу с чувством вины" чем-то похож на книгу "самоучитель по плаванию": во время чтения все очень понятно и логично, но на практике выясняется, что простого понимания не достаточно. Нельзя научиться плавать, просто читая про технику гребков. Нужно войти в воду и почувствовать это телом. И тогда станет понятнее (телом понятнее, а не только головой). И что ещё важнее — нужен тренер, который увидит, где вы задерживаете дыхание, где излишне напрягаете плечи, где инстинктивно сжимаетесь от страха. Без такого взгляда со стороны вы будете повторять одни и те же ошибки, даже зная теорию. Так и здесь: глубинный анализ чувства вины требует навыка, который формируется только в диалоге, только когда кто-то другой, опытный и поддерживающий, помогает вам увидеть то, чего вы сами не замечаете. И я могу вам в этом помочь (подробности - ниже). А уж море необычных открытий и незабываемых ощущений я вам в процессе всего этого гарантирую!

Так, а почему я вообще начал разбираться с этими психологическими вирусами и с чувством вины в частности?

Во-первых, потому что чувство вины – это настоящий бич современного человека: из-за этого психологического вируса портится здоровье (физическое и душевное), рушатся семьи и отношения с близкими, люди мечутся от одной проблемы к другой, не в силах их решить из-за постоянно возникающих внутренних противоречий (когда вроде головой все понятно, но лучше от этого не становится).

Во-вторых, потому что тема «чувство вины и что с этим делать», не смотря на свою актуальность, мало где вообще освещена. Да, есть всякие философские труды на эту тему, да, есть всякие религиозные напутствия и пояснения, но конкретные вопросы, на которые хочется получить такие же конкретные и понятные ответы, так и висят в воздухе. А хочется ясности и простоты. Хочется разобраться. Мне, в свое время, очень хотелось. Пришлось докапываться самому, потому что с чувством вины сталкивался не раз. И, наконец, в эту тему получилось внести ясность. И даже удалось не просто достичь в этом вопросе успеха (слава богу, теперь меня чувство вины не мучает), а еще и четко расписать по шагам, как это можно сделать любому человеку. Ну, или почти любому. Подробнее – далее по тексту. Тем более что все, описанное здесь, успешно опробовано на практике. И не только на моей, а еще и многих сотен людей.

Я от души благодарю всех участников моих тренингов, посвященных чувству вины, ведь именно их реальные вопросы вошли в этот текст и стали его живой частью. Эти вопросы и комментарии, скорее всего, будут перекликаться и с вашими, что добавит при прочтении ощущения диалога:

Поэтому если вы увидите вот так выделенный текст – не удивляйтесь: просто представьте, что это слова какого-то конкретного человека, который ко мне обращается с целью прояснить нюансы. Быть может, вы хотите спросить о том же самом?

А еще я благодарю весь мой родной коллектив тренингового центра «Синтон», в котором мы на протяжении многих лет проводили тренинг «Манипуляции на чувстве вины: Антивирус». Ведь именно методика этого тренинга стала основой того, что вы найдете в этом тексте, окунувшись в загадочный океан нашего сознания. И вы знаете, оказывается, все не так страшно, как кажется на первый взгляд. Главное – знать, как и где нырять в это самое сознание. А уж об этом я вам все подробно и детально расскажу.

Ну что, ныряем?

Что же это такое – чувство вины? И нужно ли оно?

Давайте вместе думать.

Итак, друзья, давайте с самого начала разберемся с важными понятиями. Что такое есть «чувство вины»?

Есть общенародное понимание словосочетания «чувство вины»: когда сделал что-то «не то» и виноват, «ай-яй-яй, как нехорошо, сейчас кто-то накажет». Но если рассматривать все с психологической точки зрения, чувство вины оказывается интереснее.

Так вот, про чувство вины представьте следующую картинку: чувство вины – это раскол личности минимум на две части. Когда одна часть личности сделала что-то (или думает, что сделает) «плохое», а вторая часть личности — это «ментор», который первую, «провинившуюся», наказывает. И внутри у человека между этими частями происходит конфликт, спор. Одна часть человека — что-то уже натворила, а вторая — ее за это судит. Это внутренняя война, весьма энергозатратная, отражающаяся, в числе прочего, на здоровье. Мы, кстати, с этим будем еще подробно разбираться далее, когда будем рассматривать телесные признаки чувства вины.

А пока давайте я вам сейчас задам очень провокационный вопрос. Нам с него надо начать и с ним хорошенько разобраться. Вопрос, и правда, не однозначный, не риторический. Я сейчас скажу тезис, а вы оцените, легко ли вам с ним согласиться или нет. Так вот, тезис: здоровому, взрослому, ответственному человеку, который может прогнозировать последствия своих действий, внутреннее чувство вины не нужно вообще никогда, ни при каких условиях и ни при каких обстоятельствах. То есть от чувства вины можно отказаться полностью, ибо оно бесполезно.

Ложится ли это вам на душу или не ложится? Вызывает ли протест?

Это как, совсем отказаться от чувства вины? Ведь оно может быть полезно!

Кстати, а для чего оно может быть полезно?

Ну, как чувство страха, как инстинкт самосохранения. Ведь без чувства страха человек не может жить, да? У него же должно быть понятие — вот это опасно, вот это — нет. Это как некий барьер от плохого, и, наверное, совсем избавиться от него нельзя...

Имеется в виду, что для каких-то людей это полезно, на каком-то этапе развития, или все же ...? Кстати, это удобнее всего разобрать на примере какой-нибудь ситуации, чтобы понять, действительно ли нужно нам это чувство вины, или оно лишнее. Поэтому – пример в студию.

Например, шел человек и просто наступил кошке на хвост. Первое, что обычно возникает — «ой, прости, извини, пожалуйста…». Почувствовал себя виноватым и извинился: «Прости, я нечаянно, я не видел». Погладил, за ушком кошечку почесал. Человеку было неприятно наступить ей на хвост и делать ей больно, да? В следующий раз человек будет поосторожнее, чтобы снова не наступить кошке на хвост. Здесь чувство вины возникает мимолетное, и человек не будет себя целый день за это корить. Но как сигнал того, что что-то было сделано неправильно – полезно. И маленькому ребенку это, может быть, дает возможность осознать «плохой поступок», а взрослый человек уже не наступает кошкам на хвост, и поэтому чувство вины не возникает.

Хорошо, а если вы наступили кошке на хвост, а чувство вины при этом не возникает, хотя видите, что кошке больно: в следующий раз наступите? Можно ли без чувства вины решить, что кошке не надо наступать на хвост?

Можно. Но просто чувство вины возникает все равно.

А мы сейчас обсуждаем то, что обычно возникает? Или то, что хотим, чтобы возникало, потому что нужно?

А кто же тогда будет нам советовать, как поступить правильно, если не будет вот этого ощущения вины? Разве можно без этого внутреннего ментора?

Ментор обычно судит по принципу правильно /неправильно, а не целесообразно/нецелесообразно. И ментор этот обычно, кстати, устанавливается не нами (мы этот процесс подробно разберем чуть позже).

А я пока еще один тезис кину, как раз в тему, чтобы сразу разобраться со всеми важными моментами. А вы по ходу будете думать, проводя аналогии со своей жизнью и с жизнью других людей. Тезис: чувство вины никогда не является собственным изобретением человека. Оно вживляется сторонними «воспитателями». И чувство вины имеет одну очень важную, можно сказать, универсальную цель — чувство вины требуется для управления человеком извне. Это главное его предназначение. Еще раз:

ГЛАВНАЯ ЦЕЛЬ ЧУВСТВА ВИНЫ – УПРАВЛЕНИЕ ЧЕЛОВЕКОМ ИЗВНЕ.

Чувство вины, к сожалению, не помогает человеку поступать разумно. Чувство вины не уберегает от нехороших поступков, и чувство вины точно не помогает строить отношения. Именно из-за чувства вины человек потом бросается на других с кулаками и не только… причем автоматически, импульсивно.

Ну, вот элементарный пример из жизни. Представьте, живет пара любящих друг друга людей. Один из пары сделал что-то, что второму точно не понравится, ошибся (разбил любимую чашку этого человека). Но он знает, что партнер на него будет обижен и обязательно «нападет». И тогда первый начинает нападать на второго заранее «в ответ», как бы защищаясь: «А чего ты здесь чашку оставила?!». Это превентивная атака для того, чтобы его не атаковали «с той стороны».

В подавляющем большинстве случаев человек именно из-за чувства вины становится злым, раздражительным, гневным, ненавидящим всех и всё вокруг. Это связано с тем, что в нашей психике действует принцип компенсации (или – «отражения»). Если человек внутренне испытывает раскол, воюя сам с собой, то он начинает переносить эту войну во внешний мир. Да, бывает, конечно, что человек просто это все проживает внутри сам с собой, но чаще всего терпеть долго не удается, и всем вокруг тоже «достается на орехи». То есть если я за что-то виноват, автоматом становятся виноваты все те, кто делает то же самое. «А что? Все в шоколаде, а я один такой плохой что ли?! Нет уж, извините». Так и родители с удивлением отмечают за собой моменты, когда они начинают воспитывать детей по тем же самым моделям, по которым воспитывали их. И только потом, задним числом, они осмысливают: «А мама ведь меня за то же самое ругала». Опять принцип компенсации: что мне, то и я им. Человек зачастую не осознает этого. Он просто ставит других в те же самые рамки, в которых существует сам.

И именно поэтому, как правило, в другом человеке раздражают те черты или поступки, которые себе не можешь позволить?

Да. В других нас раздражает то, что мы не можем принять в себе. Если мы сами себя за что-то "бьём", то и других за то же самое нам тоже хочется ударить (автоматически, то есть - бессознательно).

С чего начинается чувство вины.

Давайте я сейчас поясню, как, на мой взгляд, в детстве возникает зародыш чувства вины. Опишу это на примере.

Обычно чувства вины у детей с самого рождения нету. Просто не существует, как, кстати, и многих проявлений «социальных» страхов и прочих привычных нам эмоций, которыми так «наслаждаются» взрослые. Ребенок еще этого не освоил.

Давайте представим маленького ребенка. Он еще не знает всех тонкостей правильно-неправильно, что морально и аморально, что нравственно, а что нет. И вот вдруг произошла ситуация. Ребенок, сидя на ручках у мамы... Кстати, среди читателей, я уверен, мамы есть, и то, что я сейчас опишу, мамам очень знакомо.

А папы считаются?

Разумеется!

Так вот, ребенок, сидя на ручках у мамы, вдруг – раз! – и бьет ей кулачком в глазик. И наблюдает, а что будет дальше (да, порой «ребёнки» так делают). И не потому, что «чадо из ада», а просто потому, что таким образом он исследует мир. Он так же наивно и с азартом лезет в розетку, он так же наворачивается со стула, он так же пытается на ощупь понять, что такое острый ножик, и так же безрассудно лезет рукой в горячую воду... Он не знает последствий всего этого. Он и огонь пытается потрогать пальчиком: «а вдруг можно потрогать?». Он таким образом пробует среду на обратную связь: что можно, а что нельзя. Ребенок проверяет мир по простому принципу: мне после этого больно-плохо или мне приятно-хорошо?

Давайте сначала представим реакцию мамы, у которой воспитание по принципу «ребенка нельзя ни в коем случае наказывать» и вообще – нельзя никакого «отрицательного» (т.е. больного и дискомфортного для ребенка) воздействия. И вот в этой семье ребенок растет с ощущением «мне можно все, что ни захочу». Что будет тогда? Допустим, мама удар малыша никакой реакцией не отметила и ничего неприятного ему после этого не сделала. Если ничего дискомфортного для ребенка после его поступка не произошло, то ребенок понимает, что бить в глазик — это, в общем-то, нормально. Ну как кубики кинуть в бабушку, стукнуть игрушкой маму, папу укусить: какая разница? Он потом даст бабушке в глазик, дедушке. До тех пор, пока не наткнется на того, кто даст сдачи. Не дай бог это произойдет – в «лучшем» случае — пораньше, в детском саду, а в худшем случае — с запозданием, в школе. Ведь тогда ребенок придет в коллектив ребят с мыслью и ощущением, что весь мир для него и ему можно все. А ему очень резко и жестко объяснят, что его место «возле параши», тем более с таким его настроем «я тут царь и бог, мне все позволено». Детская среда жесточайшая в этом плане. Поэтому «спасибо» маме с папой такой ребенок потом вряд ли скажет.

Но давайте теперь представим, что ребенок растет в обычной семье, где наказания все-таки используются. Мама на ребенка не злится и вообще она довольно уравновешенный человек, но она решила свое чадо за проступок наказать. «Так нельзя. Бить — это плохо». Неважно как его мама наказывает, и необязательно здесь должно быть физическое наказание. Можно по попке шлепнуть лишь слегка, чтобы отметить «нежелательность» поступка. И мама, допустим, это сделала, а еще сказала строгим голосом «Нельзя! Плохо», после чего сняла с рук или даже посадила куда-нибудь в кроватку: «Всё, побудь один, раз маму бьешь».

Мама делает нечто, после чего этот маленький человечек чувствует себя дискомфортно. А почему ему дискомфортно? Мама и папа для него в это время — Большие Волшебники, и любое отстранение от них, тем более их сердитость и недовольство, воспринимается с чувством страха. Ребенок ощущает страх. А что это значит? – Он сжимается, он напрягается, как будто ему что-то угрожает.

Что самое интересное, ребенок в этот момент воспринимает подобное наказание не логически, он запоминает все ассоциативно (как при дрессировке собаки Павлова, когда в их восприятии связывались воедино включение лампочки и кормление, помните?). А именно, он запоминает все составные элементы этой ситуации, которые были при наказании, как связанные между собой. Они у него «записываются в кучу».

Мама что сделала? Предположим, шлепнула по попке. То есть совершила действие, которое запоминается, особенно если оно было на фоне сильного переживания ребенка. Шлепнула по попке, отправила в кроватку, посадила там. Мама сказала какие-то слова. У мамы были строгие интонации, у мамы было сердитое выражение лица, ну и так далее. Представьте, что все эти действия мамы – это отдельные элементы картинки, которые ребенок воспринимает все вместе и заодно пытается понять (или, скорее, опытным путем выяснить), связаны ли эти элементы между собой, или это просто разрозненные части.

В эту комплексную картинку наказания может случайно попасть и то впечатление, которое напрямую к наказанию не относилось. Ну, допустим, мама, когда его ругала, ставила в такой-то угол, и в том углу стоял какой-то флакончик, источающий характерный запах: и если это наказание повторялось раз за разом, если каждый раз ребенок чувствовал этот запах, то у него сей аромат может стать ассоциативным якорем на напряжение и страх.

Ребенок запоминает всю ситуацию наказания во всем ее многообразии. И у ребенка, особенно если все это у него сопровождалось сильным переживанием, да еще и не один раз, каждый из этих элементов становится якорем на отрицательное, неприятное ощущение: ребенок напрягает тело, сжимается, воспроизводя телом реакцию страха.

Разумеется, с одного раза все это «в одну кучу» не записывается. Дрессировка предполагает повторение. Но ведь и ребенок живет в данной конкретной семье не один день и не два, а постоянно, рядом с мамой и папой, с бабушкой и дедушкой, и они его наказывают похожим образом раз за разом. И вот именно тогда, при повторении, все элементы ситуации наказания ассоциативно связываются с реакцией страха прочнее, и образуется тот самый знакомый нам условный рефлекс.

А дальше начинается самое интересное. Дело в том, что наш ум (как система, которая анализирует мир и «делит» его на части, находя между ними закономерности и взаимосвязи) формируется гораздо позже, чем вот эти первичные записанные ассоциативные, якорные реакции. И когда ум «нахлобучивается» сверху, он не анализирует «до-умовый» опыт, он его использует как первоначальный базис: то, от чего он отталкивается в построении всей картины мира. Ум на основании первого чувственного опыта строит картинку, в которой есть четкие разграничения: небо-земля, верх-низ, свои-чужие, а также плохо-хорошо. И в этой «первобытной» картинке «плохо» — это то, что неприятно, то, что вызывает реакцию страха, а «хорошо» — это то, что вызывает не страх, а, наоборот, приятные ощущения.

Далее, по мере усвоения ребенком элементов наказания, оказывается, что маме уже не обязательно воспроизводить весь комплекс наказания целиком, чтобы на ребенка повлиять. Теперь, когда у ребенка связь ощущения страха с элементами наказания стала прочной, достаточно лишь воспроизвести один из элементов – например, сказать знакомые ему слова «Ты плохой!» – и ребенок среагирует так, как если бы наказание свершилось полностью: он чувствует страх. Ребенок, основываясь на своих ощущениях, «понимает»: если мама говорит «Ты плохой!», я при этом чувствую страх, то это значит, что то, что я делаю — плохо, опасно, «для меня опасно». Посуду не помыл — «ты плохой!». Бабушке не помог – «ты плохой!». Уроки вовремя не сделал – «ты плохой!». И все эти действия, после которых ребенок благодаря реакции мамы чувствует ассоциативный страх, заносятся в список «плохих», нежелательных.

Далее ум ребенка продолжает работать, обобщая и систематизируя информацию, ощущения, проводя между ними связи. Ведь наш ум — это своеобразная счетная машина, которая стремится предотвратить все опасные моменты в будущем, поэтому ум обобщает частности и делает выводы. Предположим, если ребенок посуду не помыл и после этого был наказан, испытав страх — эта ситуация с помощью обобщения переводится в более общий пласт ситуаций «взрослым надо помогать» (а если не поможешь – будет плохо). Могут быть и другие выводы: кроме «взрослым надо помогать» еще и «за собой нужно убирать», «родителей надо слушаться», «я не должен создавать проблем близким» и так далее.

Вот такой вот «Одуванчик чувства вины».

И так из каждого эмоционального «якоря» растет такой «одуванчик» обобщающих ассоциативных выводов.

Когда этот одуванчик разрастается, мы, уже будучи уже взрослыми, видим, как правило, только верхний пласт. И особо талантливые взрослые под этот верхний пласт, под свои реакции, под свою картинку мира, которая сформировалась вот таким вот ассоциативным образом, подводят даже философское обоснование: почему вот это правильно, а вот это — нет. И начинают даже другим это «втирать». Но они редко себе могут признаться и увидеть, что дело не в их собственном осознанном выборе, а в реакции страха, на основе которой они сделали свои первые, корневые выборы. И что все их представления о том, что правильно и что неправильно, основаны на страхе.

Кстати, есть очень простой проверочный способ, который ставит всё на свои места и позволяет понять, это ваш или не ваш вывод о том, что стоит делать и что правильно.

Если вы:

• не можете ответить на вопрос «зачем я так решил?»
• не можете, когда вам нужно, выбрать другой вариант решения

– это решение не ваше, как бы вы это ни защищали. Это решение в вас – выдрессировано.

Давайте рассмотрим, как происходит подобная проверка, на простом примере. Те, кто читал мою книгу «Укрепление личности» (или проходил «Тренинг уверенности» вживую), наверняка помнят, что у меня на тренинге уверенности людям при отработке агрессии порой предлагается друг на друга взять и накричать. Зачем? – Для тренировки: те, на кого орут, учатся тренировать спокойное присутствие (это навык такой, для управления внутренними состояниями), а те, кто орет, наблюдают за собственными реакциями (комфортно/дискомфортно). Так вот, очень часто бывает, что люди не могут «вот просто так друг на друга накричать». Причем начинают объяснять свое нежелание кричать тем, что «я добрый, и вообще, зачем на человека орать, если он мне ничего не сделал». Но вы знаете, есть очень разная доброта. Есть Доброта, а есть такое понятие как «добренький». Доброта (с большой буквы) – она умная, и иногда быть добрым – это, в числе прочего, сделать человеку дискомфортно, чтобы потом не было хуже. Например, добрый врач сделает вам больной укол даже в том случае, если знает, что вам будет очень больно: потому что он о вас и о вашем здоровье заботится, а не собой в этот момент занимается. А «добренькие» люди – они очень хотят жить так, чтобы не сделать никому неприятно. Но их отличие от добрых в том, что они заботятся не о человеке рядом, а они заботятся о своем самочувствии, потому что сделать неприятно, даже если очень надо, они не могут, ведь тогда они будут ощущать дискомфорт и переживать вину. И когда я таким людям говорю «Хорошо, а если человеку нужно, чтобы ты наорал – сможешь? Ну, накричи хотя бы на меня, я могу тебе гарантировать, что меня ты не обидишь, все будет хорошо», эти люди все равно не могут накричать. У них буквально ком в горле. Почему? – Потому что их так воспитали, выдрессировали. Они не могут повышать голос, потому что в этом случае они почувствуют своеобразный внутренний «удар током», почувствуют себя плохо. И смотрите: во-первых, они порой не могут толком ответить на вопрос «А зачем я решил сейчас на человека не орать?» (хотя, в действительности, наорать надо, и порой на тренинге партнёр напрямую об этом просит, потому что надо отработать упражнение, потренировать навык), а во-вторых, они не могут изменить свое решение и просто взять и заорать (не могут, потому что их запрет на крик связан не с собственным осознанным решением, а с их страхом по поводу «ой, что же будет, если вдруг я возьму и накричу? Ай-яй-яй!»).

Да, бывает так, что люди на тренинге попадаются соображающие, и тогда они начинают судорожно объяснять, что они себе этот запрет на крик выбрали сами, для того чтобы людям не делать плохо, для того чтобы не устраивать конфликт и так далее. Но второй пункт проверки эти люди, как правило, все равно не проходят: они не могут спокойно разрешить себе крикнуть, если даже знают, что это нужно и можно. Их буквально трясет от одной мысли об этом, и им очень дискомфортно и страшно.

Теперь стало чуть понятнее?

Да, вроде понятно. Т.е., для проверки на целесообразность, мое решение должно обязательно «пройти» два проверочных вопроса. И если ответ хотя бы на один вопрос «завален» – тест не пройден, и решение, скорее всего, «не мое»?

Да, совершенно верно.

Хорошо, двигаемся дальше.

Таким образом, чувство вины, если посмотреть на этот «одуванчик», представляет собой ассоциативную память о страхе, которая разветвляется на многочисленные выводы с помощью стремления ума к генерализации, обобщению и предотвращению подобного впредь. То, чем мы будем, в частности, заниматься, заключается в том, чтобы, взяв какое-нибудь конкретное проявление чувства вины, пройти по одуванчику вниз и найти, а затем "прополоть" тот корень иррационального страха, который это всю эту дрянь запустил.

А это возможно, в принципе?

Да. Доказано практикой. И не только моей.

Самое интересное во этой системе запуска ассоциативного страха (чувства вины) – это то, что она не логичная. Большая часть людей топчется на месте потому, что пытаются работать с чувством вины логическим способом, ища «разумную» причину. А причина здесь далеко не разумна. Чувство вины полностью нелогично. Оно ассоциативно обусловлено. Так, страх может быть связан со вкусом банана, связан с тем, что папа сделал такое выражение лица, связан с тем, что мама сказала о чем-то сердитым голосом. Логики здесь нет никакой вообще. Связь лишь по ассоциативному принципу.

Ассоциативному – то есть напрямую? Потому что когда-то это у человека под воздействием сильных эмоций вдруг связалось воедино?

Да.

Приведу один небольшой пример того, как это может быть. Разбирались с одним мужчиной (вы сможете найти пример его ситуации в продолжении, где разбираются примеры разных людей). Когда он не угадывал пожелания других людей, он чувствовал себя крайне виноватым. Мучения его настигали прямо адские. Начали разбираться (как именно мы разбирались – вы поймете тоже чуть дальше, не в этом пока суть), и пришли к одному любопытному «корню». Речь шла о его маме и ее поведении в прошлом. Когда он делал что-то не так по отношению к маме, мама замолкала, уходила, прекращала общаться, а на его вопрос «Мама, что случилось?» она говорила: «Сам должен был догадаться». Т.е. у этого человека возникла внутренняя иррациональная связь: «Если я не угадал, чего хочет мама, то я плохой». Он не понял, как это вообще связано, и откуда это все вдруг всплыло в его памяти, но дискомфорт при этом воспоминании был сильнейший.

Хорошо, «пролечили» ситуацию с мамой (как именно – вы с этим тоже разберетесь чуточку позже). Он говорит: «Вроде да, стало получше, но все равно что-то неприятное осталось. Не чувствую облегчения». Стали разбираться. Оказывается, с мамой он давно уже перестроил отношения, потому что сам человек взрослый, женатый и дети свои есть. И мама для него перестала быть той, кого он считает своим авторитетом. Мама для него перестала быть значимой. Но мама в тот момент, когда у него эта болезненная ассоциативная связь возникла, была любимым, важным и дорогим человеком. Сейчас все изменилось, она для него любимым, дорогим человеком быть перестала (да, так бывает, если мамы своих детей вконец замучили). Но у него в категорию «любимый, дорогой человек» попали другие люди. Когда мы это выяснили, то стало понятно, что мама (вернее, образ мамы в его детском воображении) спровоцировала эту иррациональную цепочку страха, а дальше душевный сорняк пошел расти сам. Когда мы сформулировали освобождающую внутреннюю установку не со словом «мама», а со словами «любимые, дорогие люди», мужчина сказал: «Вот оно что! Да-да, это облегчает».

То есть мама «начала» это все, а потом мужчина образы «мама» и «любимые и родные люди» у себя в голове разделил, и теперь уже чувство вины вызывала не мама, а другие люди, которых он сам назначал «любимыми и родными»?

Именно. Те, кого он для себя, в своем воображении, в уме называл и считал «любимыми и дорогими», они сразу становились инициаторами чувства вины, если вдруг ему казалось, что он не угадывал, чего они хотят.

Итак, мы еще будем разбираться в том, как исследовать свой иррациональный «одуванчик», а пока – подумайте-ка еще раз, как бы вы ответили на мой вопрос, с которого мы, по сути, начали: знаете ли вы примеры ситуаций, где для вас чувство вины, именно внутреннее чувство вины, было бы целесообразно оставить, и вы предполагаете, что для кого-то это было бы полезно? Хотя бы для кого-то.

Чтобы себе внутренне ответить на этот вопрос, представьте, что у вас есть волшебная палочка, и с её помощью можно чувство вины просто выключить. Раз, взмахнул – и нету чувства вины. Есть ли ситуации, где надо бы его оставить?

А если умер кто-то из родных, а я до его смерти мало уделял этому человеку времени. И у меня осталось чувство вины за то, что не успел этому человеку доброго сделать и сказать. И теперь благодаря этому чувству я помню, что нужно заботиться о родных людях сейчас, пока они еще живы. Получается, что чувство вины здесь помогает?

А без этого чувства вины вы бы не сделали такой вывод? Можете ли вы принять мудрое решение без неприятных переживаний? Вот жил человек, я с ним виделся редко. А теперь человека не стало. И если я хочу взять из общения с родными по максимуму, мне стоит помнить о том, что все люди смертны. М? А зачем здесь чувство вины?

Нет, ну, себя можно всегда оправдать.

Я как раз имею в виду не оправдать себя, а именно принять тот же самый мудрый вывод и делать те же самые действия, направленные на то, чтобы встречаться чаще, больше видеться, пока близкие и дорогие вам люди живы. Без чувства вины. Вы для себя считаете это возможным? Я для себя — считаю возможным поступать разумно без чувства вины.

Но ведь чувство вины, наверное, нужно, чтобы исправить какие-то ошибки и не допустить повторения.

А вам кажется, что чувство вины позволит исправить ошибки в отношениях с тем умершим родственником?

Нет, уже никак.

А тогда – зачем это чувство вины в таком случае переживать, и кому это вообще приносит пользу?

Никому. Но все равно бывает трудно от него избавиться. Да, оно неразумно, но оно есть.

Но вот если я даже понимаю разумом, что чувство вины не нужно и оно очень деструктивно. Но вот представляю себя в роли человека, который не ценил родных и близких, и допустим, что я кого-то потерял. Если представляю себе, что я не буду чувствовать ни вины, ни хотя бы какой-то жалости, то возникает вопрос: а что мною будет двигать в сторону большей заботы о родных? Я имею в виду: не стану ли я тем самым наплевательски настроенным ребенком, которого никогда не наказывали и никогда не винили, и он решил, что ему все можно? Не превращусь ли я в гада и социопата, который вредит всем людям вокруг просто потому, что его ничто болезненное не останавливает?

Вопрос: И можно ли вообще воспитать ребенка без чувства вины?

Хороший вопрос. Попробую пояснить свою позицию в этом отношении. Здесь у меня оптимистичный настрой относительно воспитания, и вот почему. Человек, когда он только рождается, когда он маленький, действительно нуждается в ориентирующих подсказках со стороны взрослых, потому что самостоятельно разобраться во всех тонкостях определения добра и зла, а также во всех нормах сложившейся в обществе морали – сложно. Мы, кстати, размышляли с коллегами над вопросом «а можно ли воспитать ребенка без чувства вины?», вот вообще без него, и у нас возникло две модели, более-менее, скажем так, приближенные к реальности.

Модель первая, наименее приближенная к реальности простых обывателей-родителей, но все-таки из реальной жизни взятая. Это когда ребенок воспитывается не с помощью тычков и подзатыльников (пусть и лишь психологических), а путем «плотного сопровождения», когда им постоянно занимается подготовленный коллектив родителей-воспитателей. То есть ребенку постоянно подсказывают, что делать нужно и что делать правильно. Если ребенок полез в розетку, ему говорят «давай поиграем в другое, вот в это». Он просит гадость, а ему предлагают полезность. Его постоянно направляют, и ребенок запоминает все равно, как оно – «нормально и естественно». Но не путем наказания, а с помощью «пропитанной» среды. Да, эта схема требует очень больших временных затрат, очень тщательной воспитательной работы, и каждый должен действовать в соответствии с выбранной системой воспитания. То есть бабушка должна транслировать то же самое, что мама, папа и все, кто с ребенком рядом. Эдакая семья просветленных педагогов, которые решают общую задачу согласованными усилиями.

Вторая модель, которая, наверное, больше приближена к реальности, подразумевает, что чувство вины все равно используется: для дистанционного управления ребенком, чтобы он в другом месте, не дома, тоже себя вел хорошо, ибо родители и прочие воспитатели с ним 24 часа в сутки быть не могут. В этом случае ребенку чувство вины прививается, его наказывают, но за определенные и немногочисленные (при этом – очень важные) проступки. И эти нежелательные проступки запоминаются как опорные точки в построении дальнейшей картины мира: «Вот это плохо, всегда плохо и для всех, а вот это, это и это – хорошо, это можно». Но эта система становится хорошей в том случае, когда для ребенка «хорошо и можно» больше, чем «плохо и гадко». И тогда ребенок знает — вот это можно, и в это можно поиграть, вот этим можно заняться, а вот это — нельзя ни при каких условиях, это плохо. Тогда ребенку все понятно, и возникает ощущение управляемости жизни: ребенок не может воспитываться при мысли, что все хорошее и плохое – вещи относительные. Понятие относительности – черта взрослой картины мира. А ребенку нужна четкая структура восприятия для того, чтобы начать развиваться. Этого нужно, чтобы поддерживать ощущение целостности. И он еще не готов к тому, чтобы одновременно анализировать мир и при этом еще воспринимать мир во всем его единстве и многообразии, то есть когда одно и то же когда-то хорошо, а когда-то плохо. А вот с течением времени необходимость в такой жесткой картинке мира, в таком "скелете", отпадает. И даже если предположить, что его с детства воспитывали с чувством вины, и оно было каким-никаким направляющим вектором в социальной жизни, чтобы начать жить среди людей, играть с ними по одним правилам, то потом с течением времени, когда ребенок взрослеет, необходимость в этой жесткой системе отпадает в связи с ростом его разумности. И тогда взрослеющего человека можно от чувства вины, как от ненужного рудимента, избавить.

Я вот, например, не бью других людей (уверен, что и вы без крайней на то необходимости тоже). Я могу ударить другого человека, и не буду из-за этого испытывать чувства вины. В смысле, вообще просто так могу ударить. Но я этого не делаю. Почему? – Потому что я не дурак. Я просчитываю последствия. Я, как неглупый человек, понимаю, что создавать дружескую атмосферу выгоднее, безопаснее, лучше и приятнее, чем создавать враждебную атмосферу. Я это понимаю без всякой морали, потому что просчитываю на несколько шагов вперед. Я понимаю, что буду «пить из этого колодца», и поэтому я не буду туда «плевать». Я просто осознаю, что все то, что меня окружает, со мной взаимосвязано.

Я, допустим, могу не поехать в гости к бабушке. Если вдруг когда-то не поехал, я не буду испытывать чувство вины из-за этого. Но я знаю, что ей было бы приятно, если бы я приехал, и для меня, допустим, одним из мотиваторов является доставить ей радость, чтобы она улыбнулась. Однако я не буду чувствовать себя виноватым, если не приеду. Потому что – а зачем?

А как понять, что человек уже стал взрослым и разумным и что он может уже обойтись без чувства вины?

У меня здесь даже два ответа.

Во-первых, мне кажется, что разумность — это не что-то возрастное, что начинается с определенного года. Это качество личности, которое формируется при условии, что человек ведет самостоятельную жизнь, он начал за себя отвечать. Я, например, очень легко могу определить, живет ли человек еще у кого-то на попечении или уже самостоятельно. У этих людей в корне различается мышление. Тот, кто живет на попечении других, как правило, не задумывается о том, что будет завтра, он не задумывается о том, сколько что стоит, у него во главе угла, как правило, развлечения, а также «а мне плевать что подумают» и прочие похожие мысли. «Завтра? А мне по барабану: меня, если что, обеспечат». А когда человек начинает обслуживать себя сам, он понимает, что в магазин надо пойти не потому, что мама поругает, а просто потому, что если не пойти, то завтра есть нечего будет. И он идет в магазин без всякого нытья, спокойно. И сколько бы ни пришлось переть на себе из магазина, он несет это домой и не ноет. Потому что надо. Он для себя это делает. И с этим пониманием формируется взрослая разумность самостоятельного человека.

А во-вторых, я обнаружил одну особенность чувства вины, и мне стало от этой находки радостно. И вот по какой причине. Систему работы с чувством вины, которую мы с вами разберем, невозможно дать человеку, который не достиг определенного уровня развития рефлексии. Ему просто нечем будет эту методику усваивать. То, что мы с вами будем делать, предполагает навык самонаблюдения со стороны, потому что надо будет смотреть на свои внутренние процессы из позиции стороннего наблюдателя. Это у человека либо развито, либо — нет. Человек, который мыслит только категориями «я», «мой банан, моя пальма» и «моя хата с краю», не понимает, как эта методика работает. Инструмента для освоения этой методики нет, инструментарий не развит, и у него это не срабатывает. И только человек, который достиг определенного уровня развития личности, который может посмотреть на себя и ситуацию глазами другого человека и который развил в себе навык рефлексии, только у такого данная методика работает. Поэтому можно считать эту особенность работы с чувство вины «защитой от дураков». Люди неразумные эту методику не смогут использовать. Нечем.

Ну, я думаю, что все читающие этот текст как раз таки не относятся к категории тех, кто мыслит категориями «мой банан, моя пальма», потому что для того, чтобы заинтересоваться темой чувства вины, нужно хотя бы один раз об этом крепко задуматься. А это уже предполагает способность размышлять, анализировать и сомневаться. Так что – за вас я спокоен.

Значит ли это, что детей, которые пока не достигли нужного уровня осознанности и самостоятельности, все же придется направлять потихоньку с помощью чувства вины?

Скорее всего – да. Главное – не прозевать момент взросления, чтобы вовремя научить человека думать своей головой, а не только встроенными в мозг искусственными костылями. Потому что во всем многообразии жизни нужно тренировать «думалку», а не просто пользоваться автоматическим шаблоном «правильно/неправильно», который вложили воспитатели. Жизнь меняется, и умение думать и анализировать, принимая ответственные решения, будет самым важным.

Вопрос: А что будет, если неумный человек уберет у себя чувство вины?

А возможна ли такая ситуация, когда человек останется глупым и недальновидным, но чувство вины у себя удалит? Что тогда будет?

Если предположить, что человек совсем дурной и дикий, и при этом таки возьмет и чувство вины у себя удалит и будет вести себя как «отмороженный», то скоро ему все равно дадут «обратную связь». В смысле, если он кому-то сделает плохо, его же прибьют. То есть в любом случае будет «отдача»: ну, догонят, еще раз догонят и добавят, в тюрьму упекут, казнят, в конце концов. Последствия будут, и от этого никуда не деться. А то, что глупый человек этого не понимает – это его личные проблемы.

Вопрос: как быть с понятием греховности и вины в религии?

Среди нас наверняка есть люди, которые считают себя христианами. В христианской вере очень сильно прививается понятие греха. Что будем делать с этим?

Мне это – понятие греха, как его понимают обыватели – не близко. Кстати говоря, я вряд ли выступлю как специалист по религии, поскольку таковым не являюсь, но я скажу просто со слов тех, кто мне из религиозных людей знаком и кто считает себя в этом вопросе экспертами: так вот, есть совершенно разные трактовки понятия «грех».

Первое понятие — такое общенародное, используемое в случаях, когда человека надо взять в узду, сказать «ну что ж ты делаешь-то», чтобы он заранее начал что-то делать хорошее, даже если еще «не нагрешил». Потому что «хорошим человеком надо становиться, а ты изначально грешен». И человек начинает шевелиться, даже вроде как нормальным членом общества становится: пить бросает, в семью возвращается, потому что сказали «ты грешен, а чтобы не быть грешным надо это заработать: ну так и зарабатывай».

А второе понятие греха, о котором я слышал – это когда «грех» воспринимается не как что-то, связанное с чувством вины, а просто осознание своего несовершенства, осознание субъективности своей картины мира. Осознание, которое позволяет исповедовать и самому следовать заповеди «не осуди». Когда человек не считает себя источником истины, и поэтому сохраняет критичность ума, в первую очередь в отношении себя. И это нормально, и это возможно. И он тогда будто объемлет в своей душе весь мир, считая себя его частичкой. Просто он понимает, ощущает: «я не пуп земли, я лишь его часть».

Бывает такая манипуляция, когда кто-то говорит «ты грешен», а после этого требует сделать что-то для себя, мол, «так ты избавишься от греха»

Ага, «сгоняй мне в магазин за хлебом»..

Да-да-да...Или еще бывает «Сейчас я умру. Сейчас мне станет плохо, хватит инсульт...»

А еще, кажется, это государству выгодно: если я бы я был государством, то я бы обязательно сделал какую-нибудь инстанцию, которая бы говорила, как нужно жить, людям вменяла бы чувство вины, и тогда очень удобно будет ими управлять.

Да. Особенно если учесть, что чувство вины — это один из самых универсальных способов управления человеком. Да, это очень распространено. Есть такое.

Это нужно не только государству. Это очень удобный способ манипулировать людьми для достижения собственных целей. Этот процесс может быть на сто процентов не осознанным, но многие люди делают это осознанно. С этим сталкиваешься очень часто.

Да, способов деструктивного манипулирования через чувство вины – тонны. И вы сами можете в этом убедиться. Проедьтесь на общественном транспорте, прогуляйтесь по городу. Возможно, вы увидите такую категорию людей, как «побирушки». Все побирушки — это профессионально зарабатывающие на чувстве вины люди. Элементарно. И, что очень важно: если вы будете знать свое чувство вины «в лицо» и управлять им, то вами станет невозможно манипулировать такими способами. А для этого – нужно сначала узнать это чувство во всех его ипостасях.

Вопрос: можно ли с помощью чувства вины сделать человека лучше?

А если чувство вины такое вездесущее и мощное, то почему бы его не использовать в благих целях? Например, для исправления преступников? Он натворил делов – а ему раз и вставили чувство вины, и он, быть может, не будет больше нарушать.

Кстати говоря, преступниками порой как раз и становятся из-за чувства вины. Здесь обычно цепочка превращения человека в монстра выглядит так: человека изнутри грызет чувство вины – начинаются мучения из-за копящихся внутренних противоречий – внутренний раскол ведет к нарастанию агрессии – агрессия начинает выплескиваться наружу, причем неуправляемо – эти выплески агрессии вызывают новые приступы вины – человек, чтобы не копаться в неприятном, обвиняет в своих проблемах мир и людей – агрессия благодаря ощущению «я прав, а меня все не понимают» выплескивается чаще и сильнее – человек становится неуправляемым монстром (причем, самое страшное, именно не управляемым самим собой).

К великому сожалению, чувство вины не помогает осознать ошибок. Почему чувство вины не может помочь проанализировать промахи? Потому что чувство вины, когда человек себя ощущает как бы расколотым на две части («правильную» и «неправильную»), создает ощущение сильного дискомфорта (а порой и физической боли). И особенно неприятно человек себя чувствует тогда, когда вспоминает о чем-то «неправильном», что натворил. У человека часто срабатывает такой механизм самозащиты — забывать то, что связано с дискомфортом. И когда человек что-то сделал «не то» и чувствует себя виноватым, то чем сильнее вина, тем больше он это старается забыть и «вытеснить». А это «вытеснение» отнюдь не помогает проанализировать ситуацию. И даже если делается попытка анализа, то чаще всего этот самоанализ напоминает самооправдание, внутренний диалог: «Ну, я тогда не в духе был... ну, он тогда наехал на меня, а я что? Я виноват, что ли?!» Он не анализирует то, что он сам сделал. Он начинает переваливать всю ответственность на окружающих.

Если бы человек здесь чувства вины не испытывал, то он как раз бы смог спокойно проанализировать и принять: «это я сделал ошибочно, это неправильно — что привело к таким-то и таким-то последствиям, и поэтому надо в будущем свои действия и свои реакции поменять».

А если еще учесть, что у человека порой бывает чувство вины за прямо противоположные вещи, то вообще, как говорится, «туши свет». То есть входят в конфликт две противоположные установки, за несоблюдение которых человек чувствует себя виноватым (например, «должен защищать слабых, если на них напали» и «не должен причинять вреда другим людям»). Если человек вдруг начинает между ними раскалываться (и за то виноват, и за это виноват, и вообще везде козел), то личность вообще «входит в клинч», и такое состояние называется диссоциативным расщеплением: когда личность делится на две (или более) части, и во вторую часть, во вторую субличность, переносятся одни свойства личности, а в первую субличность – другие. И когда вторая субличность живет, первая ничего из ее жизни не помнит. Они между собой даже не «контачат» порой. Человек так между ними и переключается, благодаря чему получаются два совершенно разных человека, из единого центра не управляемые.

Кстати, именно по этой причине, из-за неприятных ощущений при чувстве вины, работает и всем известное правило: если хотите избавиться от друга, дайте ему в долг. Почему это работает? Допустим, вы взяли у кого-то в долг. Вдруг забыли. Ну, там, на неделю, на две отсрочили. Возникает такое ощущение: «Блин, а я же собирался... Ой! Забыл! А надо позвонить… А, ладно. Давай завтра позвоню, сейчас уже поздно». Завтра – тоже забывается. Еще неделя прошла – «Ай, блииин! Опять!». Находятся еще аргументы в пользу того, почему не надо сейчас звонить или встречаться, потом постепенно и вовсе происходит избегание контакта. А затем люди, увлекаясь, даже находят те негативные черты, за которые они с ним, бывшим другом, разрывают отношения. «Так это я тебе правильно не отдал. Потому что ты мне раньше…». До интересных выводов доходят. И человек не делает то, что он должен был сделать. Он не исправляет ошибку и не отдает долг, вместо этого портя хорошие отношения с тем, кого он вчера называл своим другом.

А если я не испытываю чувства вины, то какой бы ни был срок просрочки – я все равно позвоню, спокойно выслушаю друга даже в том случае, если он будет меня обвинять «А, блин, ты меня подвел очень сильно, ты мне денежку не отдал!». Да, виноват, прости. Да, виноват, давай денежку отдам. Ситуация решается, если я внутренне не мучаюсь. Если мучаюсь, то начинается расщепление личности, и вместо решения возникшей трудности я начинаю заниматься внутренними самооправданиями. А мог бы человеку помочь и долг вернуть.

Но ведь все равно, если я звоню человеку и признаю свою ошибку «Да, я виноват, я тебе забыл отдать деньги», я все равно говорю слова «я виноват»?

Да, говорю. Но можно разделить внешнее изображение чувства вины и внутреннее его ощущение, ведь порой реагировать как виноватый – это просто соблюдение правил социальной игры. Это как, знаете: вот в этом племени принято носить такие-то кольца в носу, чтобы считали успешным. Если колец нет, то какой-то не успешный. Если кольца в носу есть, то успешный. Все хорошо. Для того, чтобы показаться успешным, чтобы "не вешать на себя собак" — кольца в нос. Подобным образом, если в нашем обществе считается, что «свой» и добрый человек — это тот, кто говорит «извини, виноват», будем говорить «извини, виноват». Я же не буду каждому объяснять, что я и без этого чувства вины буду о нем заботиться. Ему нужно услышать приличествующие ситуации слова – ну, так я возьму и скажу.

А я ведь тогда буду про себя знать, что я человеку вру. Я делаю вид, что виноват, а сам этого не испытываю. И вот от этого вранья начинаю испытывать чувство вины.

Ага, понимаю: чувство вины за то, что обманываешь. С этим тоже можно будет разобраться, вы с этим сможете самостоятельно поработать. И не только с этим, а еще и с другими своими заморочками. Но знаете, какое самое восхитительное изобретение человеческой педагогики в отношении чувства вины? – Оцените, вот оно: чувство вины за то, что у вас нет чувства вины! Гениально, да? Эх, а какие еще вас ждут перлы на пути самоисследования – ууууууу! Приготовьтесь.

****

От Дениса Швецова:

Друзья, если тема освобождения от чувства вины для вас актуальна, я предлагаю вам не просто консультацию, а эффективное обучение навыку работы с этим разрушительным "крючком" чувства вины: примерно за месяц (4 консультации и ваша самостоятельная работа между ними) вы можете научить себя грамотно избавлять себя не только от чувства вины и стыда, но и от других ассоциативных страхов (которые люди обычно "выковыривают" у себя годами, тратя кучу денег и времени).
Подробности - на странице с описанием курса: Психологический антивирус — Денис Швецов/Эгоизм-терапия
Или - можете сразу отправить мне заявку на консультацию отсюда, введя нужные данные в форму ниже: